Знакомства в алтайском крае шуры муры

Знакомства в Залесово - Сайт знакомств Шуры-Муры

Знакомства в Бийске. Сайт знакомств aglidide.tk - это знакомства и отпраление сообщений без регистрации, поиск партнёра и Алтайский край. Знакомства в Красногорском (Алтайский край). Сайт знакомств Shuri-muri. com - это знакомства и отпраление сообщений без регистрации, поиск. Невероятный по размерам край, по пышности природы и нищете людей. подполковник, красавец со шрамом на лбу, широчайшие знакомства, сын любимца Мура, потрясла семью, Наталья хлюпала в телефонную трубку, что ни о какой попытке создания партизанской базы на Алтае речь не шла.

Оказалось же, что этот Анисимов всерьез посчитал совокупление убедительным и решающим доводом, свидетельством того, что брак неминуем, а зачатие уже произошло, то есть то, чего она никак не ожидала. Ответила отказом ехать в Мурманск, поскольку сейчас на практике, а до приезда Пети в Москву всего ничего, каких-то два месяца.

Отец надолго задумался и наконец промолвил: Тут только до Глаши дошло, что их семья в ближайшие месяцы разрастется, что ребенка надо рожать и что ребенку требуется отец, официальный или нет, но — отец должен быть.

Она стремглав вылетела на улицу, и телеграф отстукал в Североморск: Петя прилетел к концу августа. Подали заявление в загс, расписаться решили тихо и скромно, Андрей Васильевич Дробышев сохранил добрые и недобрые знакомства с районной властью, и через две недели Глаша и Петя стали женой и мужем. Свадьбу упростили до нешумной вечеринки в квартире, что одобрительно восприняло академическое начальство, поскольку старшему лейтенанту Анисимову приказали оборвать все связи с друзьями по флоту и училищу.

Про Кострому начальство будто забыло, и мать сидела за столом рядом с Глашей, двумя пальцами отщипывая корочку пирога. На кухню вперлась бывшая домработница, стала хозяйничать, у Глаши рука не поднялась вышибить ее вон, сообразила к тому же: Мягкое предосенье окутало Москву, слушателей разбивали по группам, Петю сочли достойным стран, протянувшихся от Японии к Австралии, обнаружилось явное несоответствие простецко-мальчишеской физиономии Пети укорененному образу англосакса, да и в крови костромских предков была примесь азиатчины.

Не делая себе никаких поблажек, Глаша — уже на сносях — бегала в институт на лекции и два раза в неделю по вечерам училась быть женой военно-морского атташе, а та — уяснила она — должна дополнять мужа, потому что все мужья-атташе сплошь отличались невежеством запомнился чуть ли не всхлип преподавателя кафедры страноведения: Исходя из сроков беременности, ведя обратный отсчет времени, капитан 2 ранга Хворостин почти точно представил себе, как и где произошло вторичное знакомство артиллериста со студенткой, в какой раз убедившись в торжестве предугаданного, что ли, рока.

На разных пуповинах держались они в чреве, но вне его питаться порознь не умели, Глаша кормила их, прижав сына к левой груди, а дочь к правой.

Их дед на цыпочках приближался к широкой кроватке с младенцами и однажды признался Пете: Вернулся из ГДР — и Глаша устроила муженьку разнос, потому что тот изменил тембр голоса, строй фраз, жесты, молчать даже стал по-другому! А раскроет рот — и напористо всаживает в жену, в тестя, в детишек вопросы, на которые надо отвечать чистосердечным признанием в совершенных преступлениях. Свои и немецкие особисты научили его слова собеседника перевирать, чтоб поскорее уличить того в обмане.

Он тебе все и расскажет. А шпион или агент от твоих же речей только умнее и скрытнее станет. Петя побрюзжал, затаился, обиделся… Наставление Глаши стало в череду ее советов, да и Глаша-то, признавал он, много ученее его, она перечитала уйму книг, играла на пианино, английский язык знала не хуже родного, но в институте долбила немецкий, а на курсах при академии — французский.

Жен будущих военных дипломатов тоже сводили в группы, они хором оттачивали произношение, дружно плясали под модную музыку, раскладывали посуду на столах, дородный гражданин из МИДа учил протоколу. Петя зашел однажды туда за словарем — и застрял до ночи, потому что тесть спросил о том, что на эсминце не раз приводило в уныние командира батареи главного калибра. Разброс, хаос, сумятица… Люди все делают вроде бы правильно, а вглядишься — в преступном сговоре будто находятся, так и норовят провалить любое начинание.

Но, с другой стороны, не принуждай, не виси над головой трудящегося — хлопот не оберешься, расхлебывая тот, извиняюсь, бардак, что наступит на смену порядка… Где мера? Где некое состояние между принуждением и свободой?

знакомства в алтайском крае шуры муры

То самое состояние, которое одинаково удовлетворяет и принуждающую власть, и столь нужную человеку свободу? Петя опустился в мягкое кожаное кресло, смотрел растерянно. Когда-то, сидя на жестком стульчике в каюте, он пытался ответить на этот вопрос. На эсминцах, как и на крейсерах, как и на всех кораблях ВМФ, творилось нечто странное. Никто из матросов не отлынивал явно от службы, все приказы старшин исполнялись, офицеры сурово надзирали за старшинами этими, помощники и старшие помощники командиров пресекали любые попытки офицеров делать что-то не по уставу, все боевые части и службы нацелены на выполнение статей и пунктов многочисленных приказов, ни шагу в сторону от них — и тем не менее что ни день, то чрезвычайное происшествие, а те будто не от людей или техники происходят, а возникают по, дико вымолвить, воле божьей, сами собой и с пугающей внезапностью.

До ночи говорили они, с тех пор Петя как к себе заходил в комнату Андрея Васильевича за нужной книгой, задерживался, спрашивал, слушал, удивлялся. О свободе и принуждении говорили чаще всего и приходили к безрадостному выводу: Но что это за штука такая, справедливость эта, совершенно непонятно — откуда произошла, кем навязана и можно ли вообще принуждать к свободе.

Ужас до чего интересно и загадочно. Дворовые компании в Костроме честно воевали друг с другом — это что, справедливость? Как ее совместить с ушибами и синяками? Партия, КПСС то есть, воплощение справедливости или нет? Оба оглядывались и умолкали. Тесть всю жизнь цитировал классиков, а на пенсии принял решение — проштудировать для начала все до единого тома Маркса, чтоб уже легким чтивом проглотить Энгельса. И, видимо, заблудился в потемках философской мысли, выход найдя в тайном выносе синих и красных томов из квартиры на помойку.

Узнав от мужа тот уже был на третьем курсе о проделках отца, Глаша легкомысленно взмахнула рукой: Она стала верить в отца. Научив все-таки мужа настоящему английскому языку, она вознамерилась было продолжить шефство над ним, освоив и малайский, но встретила предостерегающий жест отца и поняла: Андрей Васильевич колыхнул старые связи, Глашу от всех практик освободили, диплом с отличием образовался сам собой, удобно приложившись к вскоре полученному Петей документу.

Начиналась неведомая служба, незнакомая жизнь. Впервые капитан 3 ранга Анисимов обрел просторное обособленное двухэтажное жилище да еще с бассейном, куда незамедлительно впрыгнула бойкая Наталья, потащив за собой тугодумного брата. Глаша подавленно молчала, не зная, какой тон взять со слугами; садовник, шофер и домработница наняты посольством и вознаграждаются им же, но приплачивать надо, а сколько — неизвестно.

Примерно о том же размышлял Петя, со всех сторон обходя дом добротной голландской постройки. Тени от деревьев жару не ослабляли, и на окнах — противомоскитные сетки, дышать трудно, достаточный опыт проживания в таком климате есть служба помощником военно-морского атташе в сопредельной странено надо помнить: С протокольными визитами, однако, надо управиться пошустрее. Сперва — к своим, послу, первому секретарю и так далее, затем к дуайену китайцу, мать его за ногу! Что ни встреча, то огорчение, что ни день, то досада: И работать здесь можно открыто, никаких тебе тайников и закладок, в посольском городке местный люд толпится, как на Тишинском рынке в Москве, с рук продают все, что.

Контрразведка — ни своя, ни местная — по пятам не ходит. Кто-то из знающих дружески похлопал Петю по спине и сказал: Зато знаемо, кто есть. И оказалось, что резидент давно спихнул самую грязную и невыигрышную работу на заместителя, полковника Махалова из группы советских военных специалистов. Тот превосходно знал местные языки, нравы и держал в своих руках наиценнейших информаторов.

Мрачноватый был человек, в посольстве показывался редко, да и страна-то по площади чуть меньше Европы, попробуй объездить всех своих людей. Рубашка с короткими рукавами, шорты, сандалеты на босу ногу, дырявая шляпа, при редких улыбках — зубы ослепительной белизны. Я ж сказал тебе: Местное сливочное масло — и магазинное, и рыночное — мало того что пахло тухлостью, от него маялись животиками сын и дочь, приходилось поэтому продукт этот выписывать из Австралии, шестифунтовыми кубами, и вдруг масло не пришло, Глаша терпела неделю, потом пошла в посольство, где понимания не встретила, там тоже страдали, уже поговаривали о депеше в Москву, где, кстати, любые продовольственные просьбы отвергались, лишь под праздники советская колония одарялась напитками и продуктами.

Петя случайно столкнулся на причале с капитаном советского судна и в отчаянии рассказал о заболевших детях. Обещание сдержал еще до захода солнца. А может быть, сливочное масло само по себе каким-то непостижимым образом связано было с резидентурой, но недели не прошло, как Анисимова вызвал во внеурочный час военный атташе, то есть резидент, вызвал — и, кажется, забыл о стоящем перед ним военно-морском атташе.

Кроме особняка с гаражом и садом, кроме двух автомашин одна из них — с дипломатическим номером и двух кабинетов у военно-морского атташе есть еще и веранда с мягкой тахтой и добротным столом, где говорить и работать было много безопаснее и полезнее.

Здесь-то и ждал капитан 3 ранга Анисимов, когда резидент преодолеет в себе некоторый страх, о присутствии которого он догадывался: Глаша тоже чувствует это, ведет себя безмятежно, будто никакой беды нет и в помине, хотя совсем недавно терзалась какими-то подозрениями. Резидента озарило только к вечеру, Анисимову вновь было приказано предстать перед его глазами.

Пешком одолел Петя расстояние до посольства и предстал. В кресле у стены сидел полковник Махалов из группы военных специалистов, настоящий, то есть действующий резидент.

Видимо, его многочасовые раздумья вновь свелись к решению свалить на Махалова самое трудоемкое и нудное.

Протянул руку и повел Анисимова в крохотную комнатушку. Охаянная Глашей стажировка у особистов привила тому кое-что полезное: Однако полковник сохранил права на свой сейф, куда заглянул для того, чтоб захлопнуть, оставив ключ от него в замке, показывая этим, что теперь-то уж сейф ему не нужен.

После чего последовал к выходу, Анисимов — за ним, и уже на улице сказано было все, не произнесенное у генерала. Ночью Махалов по срочному вызову улетал в Москву, всю агентуру ему приказано сдать, что он пытался и сделать с утра, но чему генерал воспротивился: Они и были переданы — уже на веранде Глаша подала виски и фруктыполковник Махалов продиктовал содержание выдернутого из папки листочка бумаги, вчетверо сложенного, поднес к нему огонь зажигалки, и все то, что не досталось генералу, перекочевало в голову и письменный стол Анисимова при благоразумном отсутствии супруги.

А затем Махалов изложил при Глаше то, что ни при каких обстоятельствах не говорится при посторонних, к которым можно и надо было отнести. Знать, полковнику требовался свидетель — решил было Петя, верно решил, но чуть позднее выяснилось, что жене его отводилась чрезвычайно важная роль в деле, от которого полковника Махалова отстранили.

Но я много слышал о вашей работе по предыдущему месту службы. Поэтому и считаю вас самым честным человеком в посольстве, поэтому и отдаю вам лучших, продуктивных и знающих информаторов. Однако есть одна, я бы так выразился, закавыка. Их пятеро, и они — самые информированные люди в руководствах правящей партии, нелегализованной оппозиции и армии, связь же со мной поддерживают только личными контактами. Вам они ничего не сообщат, ничего не пришлют и к вам ни на одном приеме не подойдут.

Ничего не даст вам и описание их внешности. Мало того, что они безлики. Они вам, чужеземцам, покажутся на одно лицо. Надежда только на Глафиру Андреевну. Махалов приподнялся, вновь сел и ощупал Анисимова тяжелыми серыми глазами. Перевел их на Глашу. Через мои руки прошли сотни людей, одарявших нашу Родину наиценнейшими сведениями о делах Юго-Восточной Азии, и я ощутил, какой тяжестью давит на человека приобретенная немалыми трудами информация, человек стремится к внутреннему спокойствию, к радости от того, что с него спадет висящий на нем груз.

Я уеду, а они, четверо мужчин и одна женщина, через месяц-другой забегают в поисках канала сбыта. А когда информация станет горяченькой, они с ног собьются, но найдут.

И не деньги нужны. Я их им и не давал. Страна Советов — вот кто я в их представлении. И такой страной будет для них Глафира Андреевна: Провожая гостя до ворот, он отважился на вопрос: Так что — готовьтесь к худшему. И вас, и супругу вашу прошу: Так и скажите Глафире Андреевне. Всего восемь месяцев минуло с двухнедельных протокольных бросков от посольства к посольству, Пете казалось, что он освоился и скромно протянет несколько лет на службе в этой стране, открытой всем любопытным взорам, и отзыв Махалова, отъезд того в Москву, легонечко встревожил его, но так и не привел в боевое состояние.

Появился долгожданный помощник неожиданно, дежурный по посольству позвонил, у меня, сказал, болтается твой подчиненный, завел уже шуры-муры с машинисткой. Шел дождь, помощник, капитан Луков Виктор Степанович, взял у машинистки, видимо, дамский зонтик местного производства, добрался до особняка, входить не спешил, оглядывался, стряхнул с плаща дождинки, протянул руку: Высокий, худощавый, одет строго по-европейски. В академии не учился, вообще чистого военного образования не получал, к разведке и боком не прислонялся; Бауманское училище, факультет и специализация сказали Пете, почему гражданскому, в сущности, человеку доверили должность помощника военно-морского атташе.

То, чего добивалось руководство этой страны и чего не хотела давать Москва. Лейтенант запаса, сразу на полигоне надевший форму, а уж оттуда — в е Управление, занятое поставками оружия.

Вырос там до капитана, чем будет здесь заниматься, сказал откровенно: Морочить им головы поелику. Тем более, что они ракетчика Лукова знают, на полигон их возили, потому и выбор пал на. Соседние страны пошлют гонцов в Москву, чтоб того же потребовать, так что я — вроде приманки.

Кстати, мне сказали, что у вас — приличное виски. Петя улыбался… Он давно уже научился по внешности распознавать тех, кто нарасхват у женщин; ему очень не нравился этот человек, обладавший всеми признаками мужчины, у которого поневоле на уме одни бабы: Луков был с нею учтив, а когда по его просьбе принесли наколотый лед, то более чем вежливо приподнялся, назвав Глашу миссис Анисимовой.

публикации - Skolkovo Community

Пил и пил, хорошо держался, но Петя уже догадался, что прислали-то к нему пьяницу, умелого алкоголика, вынужденного условиями быта и службы казаться постоянно трезвым. А язык — не на привязи, уж лучше бы промолчал, чем высказывать то, о чем в посольстве шептались и чему не верили. А может, Глаша тому виной, спросила напрямик о Махалове. За что выгнали — тоже поведал тягуче-ленивым тоном, рассматривая носки вычурных сандалет. В Москве, сказал, полковник жил и прописан был на служебной жилплощади, вместе с матерью.

При загранкомандировках ее, эту жилплощадь, надо было освободить, но куда девать престарелую мать? И то ли Махалов обещал мать увезти куда-либо, то ли преждевременно указал в документах, что жилплощадь им сдана, но руководство расценило так и не вывезенную из квартиры мать как обман партии и фальсификацию анкетных сведений о.

Петя и Глаша ошеломленно смотрели на Лукова, не веря ни одному слову его, потому что недосказанное что-то чудилось, да и не могло того быть, чтоб, в сущности, лучшего знатока Юго-Восточной Азии погнали из разведки за явную нелепицу.

Любая квартира при отъезде офицера за границу бронируется. Но то правда, что полковника не раз просили об этом открыто говорили в посольстве квартиру все-таки освободить, и он отмахивался, потому что три года не был в Москве, ему, вернее, постоянно отказывали в отпуске.

И — об этом тоже говорили в посольстве — ему некуда было поселить мать, а брать ее сюда не позволял климат: Чушь какая-то, быть того не. О чем и сказала Глаша. На что и ответил Луков, рассмеявшись как-то вздернуто, глуховато, согнувшись пополам.

И Петя и Глаша научились молчать, когда требовалось. Приступили к бытовым проблемам. Помощнику атташе с давних пор отводились две комнаты на первом этаже, их и предложили. Все, как и до приезда его, надо делать самому. Может, это и к лучшему? Дохнуло свежестью, а потом вновь влажная духота, не всякий русский выдержит.

Луков — плащ на сгибе локтя, шляпа в руке — простился. На душе у обоих было гнусно, отвратительно: Но дело Махалова надо продолжать, он потому и отдал им своих информаторов, что знал, как и чем встретят его в Москве. Пусть генералы остаются такими, какие они есть, а они, Петя и Глаша, будут верны хорошему мужику Махалову. Ни словом не обменялись, ни взглядом. И так все ясно. То есть Глаше полезно отныне чаще появляться на людях, махаловская пятерка должна на нее выйти.

Почему — они не знали и не пытались отвечать. Хотя бы потому, что никаким языком, кроме английского и, разумеется, русского, Луков не владел. Занятий своих от Анисимова не скрывал, деньги у него водились, рассказал без стеснения, откуда они у. Каждый год посольство выбрасывало на свалку кондиционеры, холодильники и прочие бытовые приборы, вполне годные и исправные, но на ремонт их не выделялось ни цента, зато на покупку новых — сколько угодно, и Луков, уже завязавший обширные связи с местными коммерсантами, выгодно продал эту якобы рухлядь.

Вскоре и машина у Лукова появилась, два кондиционера подарил Глаше, а вот ума и сдержанности не прибавилось. Петя такую инструкцию дал своему помощнику: И на начальника своего нажаловаться, на меня то есть, и себя в чем-нибудь укорить. Шофера, видите ли, рассчитали для экономии государственных средств, а ей самой коммунист Анисимов садиться за руль не разрешает.

Петя рот разинул — чушь собачья, бред, никто никому ничего не запрещал, было всего-то указано: А если Глаша попадет в аварию, за ремонт не весь, а частично придется платить из семейного кошелька, а он тощ, по приказу свыше жалованье в валюте урезали до 30 процентов оклада, остатки годились только для базара, где Глаша покупала картошку и зелень. И что особо обидно: Или у отца своего набрался наглости: А за детьми этими — глаз да глаз, при детях слова необдуманного сказать.

Полтора года назад летели в Москву на отдых, вынужденная посадка в Карачи, пошли перекусить в приличный по виду ресторанчик — и Глаша не выдержала, брезгливо прошептала: Первый, второй взводы, получите сухпай у начпрода. Третий штурмовой остается здесь и дожидается ученых, чтобы эскортировать. Резвее, мать вашу, резвее! Первый привал мы устроили возле деревушки. Из местных на нас вышли поглазеть только пара стариков и вчерашняя девчонка с четками.

Некоторые бойцы принялись строить ей рожи, гогоча в полный голос. Девчонка покрутила пальцем у виска и убежала прочь.

Наша небольшая армия двинулась. Вышагивая в ногу, солдаты тихонько переговаривались между. Многие вообще не понимали, зачем понадобилось отправлять полсотни головорезов к какой-то заброшенной базе, словно их там поджидал по меньшей мере отряд спецназа. Через километр мы вышли на небольшое скалистое плато.

Практически в самой его середине был вбит столбик с табличкой. А вот так… когда табличка, и непонятно, что там дальше… Мерзостное чувство. Я вгляделся в узкий проход между двумя утесами, изгибающийся и уходящий вправо. Шарканье солдатских берцев по сухой земле только подчеркивало. А впереди, за поворотом, словно притаился кто-то коварный, ждущий своих новых жертв.

Я тряхнул головой, отгоняя вязкие мысли. И правда, напридумывал себе ерунды всякой. Ну случайно оказался у старосты запись голоса, похожего на мой — что ж теперь описаться и под крылышко к маме забиться? Я все-таки солдат, а не курица! Неожиданно зачесалось правое плечо. Да так, что пришлось сбросить с него винтовку и остервенело поскрести ногтями под камуфляжем. Или по морде схлопотать? Дальше мы шли молча. Кое-где попадались довольно большие открытые участки, инфернально освещенные красным диском солнца.

До самого вечера мы топали вперед, лишь дважды останавливаясь на привал. Когда стало смеркаться, побросали вещмешки и стали готовиться к ночевке. Хозовики раскочегарили несколько примусов и принялись готовить ужин. Тревожные ощущения и предчувствия уступили место усталости и приятной боли в мышцах.

Никто на нас не нападал, не пытался убить. Вокруг просто-напросто не было ни души — лишь мертвые горы и противная голубенькая травка под ногами.

Из неудобств можно было назвать только одно: К утру практически все бойцы в группе были испещрены кровоточащими болячками и гнойничками. У кого-то обнаружилось всего по одному небольшому нарыву, а у некоторых все тело было покрыто красными пятнами и сыпью. Медики взяли у нас анализы крови и мочи, пропустили через свою хитроумную полевую аппаратуру и лишь пожали плечами.

По их заверениям все члены группы были абсолютно здоровы. У солдат даже количество антител в крови не увеличилось. Местная микрофауна не изучена. Я что, должен смотреть на то, как сорок этих обезьян будут чесаться всю дорогу, словно вшивые? Командир медотделения приказал своим подчиненным приготовить раствор универсального Р-антидота, который часто использовали для комплексного обеззараживания организма в чужих мирах.

Гарантий это, конечно, никаких не давало, но могло хоть как-то поднять настроение у озлобленных на неожиданный недуг солдат.

знакомства в алтайском крае шуры муры

У паренька пол-лица было покрыто бордовой коркой. На ногах, чуть выше колен у него обнаружилось четыре язвы размером с пятирублевую монету. Я потрогал внешнюю сторону правого бицепса, ощутив пальцем неприятный бугор на коже.

Шуры-Муры знакомства на сайте Shuri-Muri.su общайтесь и знакомьтесь в городе Санкт-Петербургу!

Захотелось почесать, но я пересилил это желание, решив, что этим сделаю только хуже. У Давида язва проявилась над лопаткой, у Паводникова вообще вся нижняя половина тела покрылась гадостной сыпью и нарывами.

После того как всем солдатам впрыснули дозу антидота, ротный скомандовал: До объекта осталось всего пятнадцать километров… Ша-агом марш! Сегодня небо затянуло тучами, поэтому громадного диска звезды не было.

И пейзаж, окрасившись в грязно-серые тона, стал окончательно похож на земной. Только в земной природе почти нет таких мест, где не слышно щебетания птиц, шуршания мелкой живности, жужжания насекомого, и даже сам воздух кажется мертвым… Во время перехода через одно из глубоких ущелий случилась неприятная история. Один из инженеров — рослый молодой бугай, которому впору было в штурмовики идти — неожиданно уселся на каменистое дно пересохшей речки и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

Я уже не раз видел подобное: Но тут ситуация вырисовывалась совсем иная: Тот замер, машинально почесал нарыв на кадыке. Вскинул безумный взгляд и прошептал: Настолько неожиданно было снова услышать эти слова. Его взор снова стал осмысленным. Его нужно срочно назад вести, а то натворит чего-нибудь. Командиры обоих штурмовых взводов побросали недокуренные сигареты и поспешили к.

И в это время клацнул первый выстрел. Сначала мне показалось, что это просто переломилась сухая ветка под чьим-то ботинком, но в следующую секунду я увидел, как сошедший с ума инженер заваливается на спину, с изумлением глядя в небо. Из его шеи прыскал фонтанчик ярко-алой крови. Вдалеке щелкнуло еще.

В метре от меня взлетела земля от ударившей пули. Солдаты растерянно завертели головами, выискивая противника. За уступом… Рядом со мной рухнул замертво еще один незнакомый солдат, схватившись за живот.

Возле левой гряды скал раздался оглушительный взрыв — кто-то подорвался на мине. Я ринулся в сторону, стараясь не бежать по прямой траектории, чтобы не становиться легкой мишенью для притаившегося снайпера.

Сердце бешено бухало в груди. Нам устроили полноценную засаду. Грамотную, по всем тактическим правилам военного искусства… Пальба продолжалась. Некоторые из наших отстреливались вслепую, короткими очередями. Я заметил Паводникова и Лопатикова, которые залегли за естественным бруствером возле нагромождения валунов, поросился к.

Грохнулся рядом, прижимая голову к земле, и наконец-то снял винтовку с предохранителя. Надо же… А ведь я просто-напросто растерялся! Черт возьми, я же не зеленый курсант, у меня семь боевых операций за плечами… Я просто обязан был действовать четче!

Попробуем за булыжниками укрыться и подобраться к ним… Схема один-два означает, что работать нужно по трое: Мы с Ренатом взяли в свою группу крепыша средних лет и заняли удобную оборонительную позицию в расщелине между скалами. Ждать долго не пришлось. Через минуту сканер засек четыре цели в опасной близости.

Они двигались четко на нас — видимо, тоже запеленговали. Все произошло так быстро, как это бывает только на войне, когда напряжен каждый нерв и восприятие окружающей действительности немного меняется… Двое в камуфляжах показались из-за угла. Первый несколько раз саданул в полумрак из автомата, а второй без промедления жахнул из небольшого подствольного гранатомета. Снаряд с шипением грохнулся неподалеку от Рената и разнес бы Камалева в клочья, если бы он за миг до того не успел шлепнуться ничком на землю.

Скалы многократно отразили звук, создав полноценное боевое крещендо. Камалев поднялся в полный рост, фыркая от пыли. Воротничок его камуфляжа слегка дымился, защитной сферы на голове не.

Но Ренат меня не слышал. Из ушей у него текла кровь, и, кажется, бедолага вообще слабо понимал, что произошло. Контузило не по-детски… Очередь из автомата прошила его ноги, буквально перерубив пополам. Из-за валуна донесся душераздирающий стон и трехэтажные проклятии. Я высунулся и прицельно отрядил атакующим щедрый свинцовый ливень с широким разбросом по фронту. Двоих отшвырнуло метров на пять, еще одного, кажется, задело — он вскрикнул и откатился из зоны поражения. В голове на мгновение помутилось, и я оперся левой ладонью о шершавую стену расщелины, чтобы не упасть.

Винтовка почему-то отлетела в сторону. Что-то неприятное и теплое заструилось под камуфляжем. Лишь через минуту я понял, что ранен. Пуля зацепила правую руку ниже плеча. Довольно глубоко, но — навылет… Мы потеряли в стычке восьмерых. Еще пятеро были серьезно ранены. Молодому Лешке — бабнику и балагуру из нашего взвода — осколком снесло полголовы. Давиду Лопатикову пуля угодила под лопатку….

Их тела лежали в сторонке, рядом с остальными убитыми, накрытые большим куском брезента. Ренат сидел, привалившись к скале, и разглядывал свои простреленные ноги, перебинтованные от голени до бедра. Сквозь марлю проступили бурые пятна. В башке — словно колокол громыхает. Я поправил правую руку, подвязанную к груди. В голове крутилась какая-то мысль, но мне все никак не удавалось ухватить.

Мысль о некой закономерности… или системе ко всей этой коловерти. Сукины дети… Я невольно покосился на истерзанные пулями трупы в серых камуфляжах, на рукавах которых можно было различить неприметные эмблемы с перекрещенными терновыми веточками. Я снова оглядел поле боя, посмотрел на выставленных по периметру часовых, на санитаров, суетящихся возле тяжелораненого штурмовика. Вертлявая мысль о какой-то упорядоченности событий опять мелькнула в мозгу и исчезла.

Веснушек на его перепачканной физиономии практически не было заметно. К нам подошел ротный. У него было очень странное выражение лица: А еще ротный словно бы постарел па пяток лет.

Именно попросил, а не приказал. Сержант удивленно глянул на командира, пожал плечами и воззрился па часы. Нахмурился, постучал по циферблату пальцем. Интересно, раньше такого не случалось. Здесь со временем не все в порядке. Я сначала не поверил своим ушам. Чтобы ротный уверился в каких-то паранормальных штучках! Да ни в жизни! Взглянул на свой хронометр. Цифры на жк-дисплейчике продолжали меняться, отсчитывая мгновения, а вот тоненькая секундная стрелка замерла.

Это было очень необычно, учитывая, что всем кварцево-электронным механизмом управлял один микрочип. На кой ляд такой парад? Такие силы сроду не собирались! Тем более — рядом друг с другом!

Только, боюсь, никакое это не божественное проявление, а наоборот — печать самого дьявола… Паводников с опаской посмотрел на ротного. Вдруг он резко отнял руки от лица. Знал и не предупредил нас о возможной засаде? Мне показалось, что ротный слегка улыбнулся. А раз выбрал — не ной, как баба при родах. И наша группа должна его выполнить до того, как на орбите разразится бойня между армадами кораблей… Поднимай бойцов, нужно двигаться.

Будем прощупывать инфрасканерами каждый сантиметр… Но, думаю, без боя Стелу не взять. Скорее всего территория уже захвачена одной из претендующих сторон. Паводников взял себя в руки и процедил: Иначе тысячи ее детенышей стравят людей на всей Земле. Масштабы предстоящей катастрофы с трудом укладывались у меня в голове. Это болезнь, а не вторжение. Они как микробы, понимаешь? По одному их уже не перестрелять. Если уж вынесли заразу за пределы карантина — придется искать вакцину.

И тут голос подал Ренат, не проронивший ни слова во время всего разговора. У меня пробежал озноб по всему телу. Рана на руке стрельнула болью до самых пальцев. Мысль, то и дело убегающая от Меня, наконец выкристаллизовалась в мозгу страшным узором. Я сначала не мог понять закономерности, а потом подумал: Тогда как латынь, наоборот, стала популярна, даже обязаловку в школе ввели… Не в этом суть!

Мы слышали голос Витальки. Не могли слышать, но слышали. Это же получается цикличность: Тут почти классический временной парадокс… Нечего на меня так пялиться — я проходил такое на факультативе по экспериментальной физике, пока не вылетел из универа… Так вот, я подумал, если мы могли слышать голос из прошлого, то теоретически объект в зоне карантина способен предсказывать и будущее.

Ротный подрагивающим пальцем машинально почесал шероховатость на виске. Камалев не услышал — последствия контузии быстро не проходят. Давиду Лопатикову пуля угодила под лопатку — он все утро спину чесал. Ренат осекся и посмотрел на взводного. До него постепенно начало доходить, каких глупостей: Задирая рукава, закатывая штанины, расстегивая кители и разглядывая свои нарывы.

С ужасом прикасаясь к. Жилка на его виске пульсировала. Совсем рядом с уродливой язвой неправильной формы. Остальным, слушать мой приказ!

В походную колонну по трое — ста-а-ановнсь! До объекта — долбаных пять километров… Расчет один-два в авангарде и замыкающим! Через час мы обязаны захватить развалины первичной базы и занять круговую оборону… Ша-агом марш!.