Есенина знакомства с блоком

есенина знакомства с блоком

В апреле года Есенин продолжал расширять круг своих знакомств. Попытался снова встретиться с Блоком, но тот написал ему вежливый отказ: . Орешин П. В. МОЕ ЗНАКОМСТВО С СЕРГЕЕМ ЕСЕНИНЫМ А с Городецким? А с Блоком? А ведь Блок и Клюев хорошие ребята!. - Встреча поэтов Сергея Есенина и Александра Блока, с которой начался взлет есенинской известности. - Прибывшему из.

Вон церковь, село, даль, поля, лес. И это отступилось от. Он плакал больше часа. Другой свидетель, Вадим Шершеневич, рассказывает, как угнетала Есенина в последние годы мысль, что слава ему изменяет, что его как поэта недостаточно ценят. Любовь к родине постепенно сводилась к воспоминаниям детства. С новой перерождающейся деревней он не был связан органически.

Новые, молодые поколения он мог по-пушкински приветствовать, но и только… На душе горький осадок: Моя поэзия здесь больше не нужна, Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен. Его любовь к родине, так прекрасно лирически выражаемая в его стихах, в его будничных беседах, принимала часто узконационалистический оттенок.

Отсюда для него ряд неприятностей. Все это натягивало нервы. Но забвение в вине в конечном итоге только усиливает отчаяние, истощает силы. Получается безвыходный круг, сеть тупиков. Гордиевы узлы всего лучше разрубает смерть. А самоубийство спасет и славу. Лет десять или пятнадцать тому назад одна английская беллетристка покончила с собой, чтобы обратить внимание на свои произведения.

Да и у нас самоубийства вели иногда к оживлению литературного успеха. Была, например, в Москве такая поэтесса Надежда Львова. Рецензенты отзывались о ней пренебрежительно, стихи ее не раскупались. Но вот она застрелилась. Кажется, это было на романической почве. Вышло второе издание, посмертное, и разошлось также хорошо… Потом уже ее начали забывать. Есенин таких случаев мог и не знать, но это ничего не меняет: К тому же он боялся пережить свою славу. Следовательно, поэтический возраст для него прошел.

И вот последняя книга его стихов уже свидетельствует об упадке. Я далек от того, чтобы самоубийство Есенина объяснять только этими соображениями, но в общей совокупности причин и мысль о трагическом завершении своей биографии, как о последнем художественном штрихе, как уход, например, Толстого из Ясной Поляны, должна была, думается мне, иметь свое место.

Готовность пожертвовать для славы всем нередко встречается у писателей. Если такие писатели мало талантливы, они производят жалкое, трагикомическое впечатление.

есенина знакомства с блоком

Но эта же черта присуща и гениям. Естественно, что такая жажда славы особенно дает себя знать в начале литературного поприща. Есенину всегда была присуща высокая самооценка. В своей автобиографии он рассказывает, что когда впервые появился среди петербургских литераторов, он сразу был признан как талант.

К этому он прибавляет: Любовь к славе, к стихам и к родине должны были поставить перед ним цель: Сначала он понимал эту народность в том смысле, в каком она приложима к поэтам-самоучкам, вышедшим из непривилегированной среды.

есенина знакомства с блоком

Опуская Никитина, Сурикова, не говоря уже о других, таких, как Дрожжин или как забытый поэт-крестьянин поколения Жуковского — Федор Слепушкин, Есенин устанавливает такую последовательность: Кольцов, Клюев и он, Есенин.

Пишущему эти строки Есенин в году объяснял одно свое преимущество перед Блоком: Преимущество свое пред Клюевым, которого Есенин считал тоже большим поэтом, он определял так: Другой раз он высказал свою мысль так: Что же касается до своих друзей имажинистов, с которыми он тесно был связан в течение нескольких лет, то и в самый разгар дружбы с ними Есенин говорил, что нутра у них чересчур мало.

Наконец, и на самого крупного из футуристов Маяковского Есенин смотрел сверху. Перебрав всех современников и не находя себе равного поэта, Есенин, естественно, должен был обратиться к прошлому русской поэзии. Отдаленной мечтой его стало сравниться с Пушкиным. Если его ругали иные за имажинизм, так ведь он сознательно шел на это, заранее это учитывая.

Мои отношения к Есенину, как к человеку и к поэту, были живые, а все живое изменяется. Я с самого начала, как только о них узнал, стал ценить его стихи, но несколько предубежденно вначале относился к нему, как к человеку, потому что замечал грим, позу.

И не особенно стремился познакомиться с. Этим следует объяснить тот странный на первый взгляд факт, что я совершенно не помню, как и при каких обстоятельствах я в году познакомился с ним лично.

Но когда познакомился, прежнее предубеждение против него стало быстро исчезать. Каждый писатель немного актер. Грим, поза — это главным образом для зрительного зала, а я попал в число тех привилегированных зрителей, которых в антракты пускают на сцену.

В личных отношениях Есенин оказался милым, простым и совершенно очаровал. Раньше многое мне решительно не нравилось. Он много и охотно рассказывал мне о. Наивысший момент близости был тот, когда мы неожиданно встретились однажды в толпе, в фойе театра, и молча дважды пожали друг другу руки. Я потом вспомнил, как он однажды говорил о безмолвной и потому трогательной звериной ласке. Когда я стал встречать Есенина с Дункан и он начал франтить и разыгрывать из себя денди, это мне было неприятно: После его возвращения из Америки, я видал его очень редко.

Тут были и тайные совещания заговорщиков, и покушение на жизнь важной особы, и внезапный обыск, и одиночное заключение, наконец — высший момент нервного напряжения публики — бегство из тюрьмы на лихой тройке и неизбежная погоня. Но одна подробность этой истории из жизни русских революционеров с самого начала особенно бросалась в глаза и вызывала улыбку у русского зрителя: Этот римский кинематограф и этот наряд пришли мне на память, когда я в первый раз увидал Есенина.

В Москве такого поэта еще не знали.

Мое знакомство с Есениным

Начинался год, последний дореволюционный. В воздухе еще стоял угар войны. Национализм, подогреваемый войной и большею частью воинствующий, был одним из самых заметных мотивов в поэзии того времени. С неведомою силою ударяли по сердцам строки поэта: Мы, дети страшных лет России, Забыть не в силах. Горючий материал накапливался, а в тылу творились обычные безобразия.

Уже четыре года как он обратил на себя всеобщее внимание. Он уже успел выпустить три книги стихов, и я лично был им очень заинтересован.

Я прибыл в назначенное время, но тут всегда запаздывали, и я долго слонялся по залам, увешанным картинами, терпеливо ожидающими себе покупателей. Галерея Лемерсье была чем-то вроде художественно-комиссионной конторы. Потом я очутился в одной из последних комнат, где расставлены были стулья рядами и собралось уже порядочно публики.

Я нашел знакомых, с которыми ранее уговорился встретиться. Он в коричневой поддевке и высоких сапогах. Но он не один: На нем голубая шелковая рубашка, черная бархатная безрукавка и нарядные сапожки.

Но особенно поражали пышные волосы. Он был совершенно белоголовый, как бывают в деревнях малые ребята. Обыкновенно позднее такие волосы более или менее темнеют, а у нашего странного и нарядного парня остались, очевидно, и до сих пор. Во-вторых, они были необычайно кудрявы. Возникало подозрение, не завит ли он или… хотелось подойти и попробовать, не парик. Клюев показался мне гораздо старше, чем я думал, и к своему спутнику он обращался скорее как к любимому сынку, чем к меньшему братишке.

Девять мифов о Есенине • Arzamas

Распорядитель объявил, что стихи будут читать сначала Клюев, потом… последовала незнакомая фамилия. Сначала Клюев читал большие стихотворения, что-то вроде современных былин, потом перешел к мелким лирическим. Содержание было самое современное. Народилось железное царство У него ли, нечестивца, войска — сила, Порядового народа — несусветно; На себя креста не возлагают, Великого говенья не правят, В Семик-день веника не рядят, Не парятся в парной паруше и.

Клюев поражал своею густою красочностью и яркою образностью. Очередь за другим поэтом. Он также начал с эпического. Читал об Евпатии Рязанском. Этой былины я нигде потом в печати не видел и потому плохо ее помню.

Во всяком случае тут не было того воинствующего патриотизма, которым отличались некоторые вещи Клюева. Если тут и был патриотизм, то разве только краевой, рязанский. Потом перешел к мелким стихам, стихам о деревне. Читал он их очень много, разделял одно от другого короткими паузами, читал, как помнится, еще не размахивая руками, как было впоследствии. Потом был перерыв, потом опять читали в том же порядке. В перерыве и по окончании в гардеробной слушатели обменивались впечатлениями о стихах и о наружности поэтов.

Сосед мой слева, поклонник Тютчева, одобрял Клюева. Другой поэт, деревенский парень, ему не понравился. Еще резче отнеслась к нему моя соседка справа, художница. Когда на лестнице к ней подошел Клюев, с которым она уже была раньше знакома, и спросил: Впоследствии, глядя на Есенина, я не раз вспоминал это определение Клюева: В стихах Клюева нашел я и другие ласковые эпитеты: Но среди слушателей раздавались и голоса, отдававшие предпочтение безвестному до сих пор в Москве Есенину пред гремевшим в обеих столицах Клюевым.

Я жадно прислушивался к этим толкам. Мне лично Клюев показался слишком перегруженным образами, а местами и прямо риторичным. Нравились отдельные прекрасные эпитеты и сравнения, но ни одно стихотворение целиком. Не скажу, чтобы этот образ мне понравился, но почему-то он более других застрял в моей памяти.

Есенина я, как и многие другие, находил проще и свежее. Тут были стихотворения, понравившиеся мне целиком, напр. Не дали матери сына, И на колу под осиной Шкуру трепал ветерок. Кажется, в первый раз в русской литературе поэт привлекал внимание к горю коровы. Еще более произвело на меня впечатление: От пугливой шумоты, Из углов щенки кудлатые Заползают в хомуты. Сами же поэты, главным образом их наряды, особенно внешность Есенина, возбудили во мне отрицательно-ироническое отношение.

Костюмы их мне показались маскарадными, и я определял их для себя словами: Тогда-то и вспомнился мне римский кинематограф и русские революционеры в кучерских кафтанах, остриженные в кружок. Впоследствии я к этой стилизации отнесся более терпимо. Надо принять во внимание, каково было большинство публики, перед которой они выступали. Тут много было показного, фальшивого и искусственного. Была одна поэтесса так хорошо загримированная, что к ней приложимы были слова сатирика: Пресыщенных господ, эстетов и морфинистов потянуло на капусту.

Клюев и Есенин, что ни говори, а люди себе на уме, прекрасно учли, что от них требуется.

есенина знакомства с блоком

Отчего же не облапошить господ!. Конечно, не в таком костюме ходил Есенин, когда полтора или два года посещал университет Шанявского, где, кажется, усердно занимался.

И еще одно убеждение осталось у меня от этого вечера, когда я впервые увидал Есенина насколько мне известно, это было вообще его первое публичное выступление в Москве: Есенина этого периода нельзя рассматривать отдельно от Клюева: Клюев несомненно заслонял собою Есенина и страшно на него влиял.

И только позднейший Есенин, когда он стал сам по себе, может рассматриваться особняком. Эта статья очень характерна для отношения критики к Есенину первого периода. Как и следовало ожидать, Есенин рассматривается вместе с Клюевым, и последнему уделяется гораздо более внимания.

Дав довольно подробную характеристику Клюева, Сакулин говорит: Некоторое, может быть, невольное усиление мужицкой подлинности Есенина находим мы и в статье Сакулина.

Уже и тогда это было не совсем верно. Понижена и степень полученного Есениным образования. Выходит, что как будто он ограничился только церковно-приходской школой. В действительности же он прошел учительскую школу, что-то в роде учительской семинарии, где преподавание поставлено было довольно высоко, а потом посещал университет Шанявского в Москве.

Таким образом некоторая стилизация образа крестьянского поэта еще сохранилась. Ничего специфически крестьянского, никакой стилизации под народность не было у Есенина, когда я с ним познакомился лично. Тогда он был имажинистом. Одевался немного под художника, нарочито небрежно повязанный галстук, носил пышные кудри, но не по-мужицки.

Весь был тонкий, легкий, быстрый и светлый. Я бы ни за что не поверил, что это тот самый, которого я когда-то видел оперным мужичком. Есенин-имажинист не любил, когда слишком подчеркивали его связь областную… Он сознательно отказывался в своем творчестве от рязанских, местных слов и тщательно изгонял их из своих прежних стихов при новых изданиях.

Он хотел быть общерусским поэтом. Поводом стала депрессия после лечения в психоневрологической клинике. Личность поэта, его жизнь и творчество до сих пор являются предметом обсуждений. К тому же сам он любил приукрашивать свою биографию.

Самые известные мифы о Есенине и будут рассмотрены ниже. Есенин являлся последним истинным деревенским поэтом. Сам поэт культивировал миф о своем крестьянском происхождении. Но по мере необходимости он варьировал легенду. Порой он представлялся мальчиком из простой семьи крестьянина, а когда надо было - говорил, что он внук богача-старообрядца.

Истина, как водится, была посередине. Семья Есениных была хотя и крестьянской, но среднего достатка. Никаких старообрядцев в ней не.

Девятилетнего Сережу смогли определить в земское училище после которой он начал учиться в церковно-приходской школе. Окончив ее, летний юноша отправился покорять Москву. Да и образование получил не только сам Сергей, но и три его сестры.

  • Девять мифов о Есенине
  • Сергей Есенин.

Для крестьянской семьи это было большой редкостью. Есенин буквально пешком пришел в литературу. Творческий путь Есенина его поклонники упрощают.

Сперва была юность в родном селе Константиново, а потом уже сразу и Петроград. В этом плане Есенин словно повторяет путь Ломоносова, который в лаптях пришел в столицу прямо из глухой деревни.

Однако в Петроград Есенин попал далеко не. С по годы молодой человек жил в Москве. Там он работал в типографии Сытина, стал вольнослушателем историко-филологического факультета народного университета Шанявского, завел знакомство с поэтами и литераторами, привык к жизни в большом городе. Этот период стал очень важным в формировании личности начинающего поэта. Есенин был учеником крестьянского поэта.

Литературные образы их были схожи, а совместные выступления стали скандальными. Схожесть направлений творчества породила миф о том, что Клюев был учителем Есенина и его покровителем.

Для того, чтобы молодой поэт нашел свою нишу в сложном литературном мире Петрограда, ему требовалась помощь. Да и сам Есенин помог зародиться этому мифу. Сам он откровенно говорил, что пусть любой желающий присваивает себе лавры покровителя, введшего поэта в русскую литературу. Самому Есенину было откровенно все равно.

Мое знакомство с Есениным. Я, Есенин Сергей…

Но история гласит, что первым покровителем поэта в Петрограде был Александр Блок. Затем состоялось знакомство с Сергеем Городецким. Именно они и познакомили Есенина с нужными людьми, введя его в литературный круг. Есенин спонтанно наведался в гости к Блоку. Этот миф также был порожден самим поэтом. Он поведал, как состоялось его знакомство с Блоком. В этом рассказе Есенин предстает деревенским самородком, обожающим поэзию, но нескладным и незнакомым с жизнью в большом городе.

Поэт незвано явился к маститому мэтру. Есенин писал, что Блок был для него иконой. Именно его первым делом юноша и решил найти в Петрограде. И вот Есенин, с сундуком в руках, стоя на вокзальной площади, растерялся. Где искать Александра Блока в незнакомом городе? Есенин стал расспрашивать прохожих, в итоге все же добравшись до квартиры мэтра.

Там его встретила кухарка, оставив ждать за порогом. Наконец, состоялась встреча с Блоком, который принял Есенина сперва за начинающего литератора-земляка. Вот только этот миф развенчивает сам Блок, педантично описавший свою встречу с Есениным. Тот утром прислал записку, прося о встрече в назначенное время. Есенин написал, что тревожит Блока по важному делу, будучи незнакомым. Но юноша пояснил, что его фамилия могла встречаться в литературных журналах.

Блок оставил комментарий к этой записке, что 9 марта года действительно состоялась встреча с летним крестьянином Рязанской губернии, чьи стихи были чистыми, свежими и многословными. Есенин был наивным и неопытным человеком. Сам поэт приложил немало усилий, чтобы сформировать образ наивного и простодушного рубахи-парня, который и привлекал поклонников творчества. Но наивность не была его настоящим качеством. Сделать Есенину карьеру помогла расчетливость и продуманность.

Благодаря им, начинающий литератор смог познакомиться с влиятельными мэтрами и начать печататься в лучших столичных журналах. Друзьям Есенин чистосердечно рассказывал, что, приехав в Петербург, он специально вырядился в старую одежду и надел рыжие сапоги, каких никогда не носил.

Знакомым юноша рассказывал, что в городе проездом, а дальше отправляется в Ригу катать бочки. Заниматься тяжелым физическим трудом его вынуждает голод.